Я родился ровно за пять месяцев до Дня Победы. Великой Победы. Мое детство, отрочество и юность прошли в окружении фронтовиков. Фронтовиками были и почти все мои командиры в Армии. Фронтовиками были и почти все друзья нашей семьи. А брат отца, дядя Костя, в погонах капитана со своей батарей дошел до Берлина и расписался на колонне Рейхстага. Брат матери, дядя Шура, погиб под Волоколамском, похоронен в братской могиле, но без имён она, а только с указанием номеров частей и подразделений.

Отсюда понятно, как мы, люди моего и ближних поколений, думали и говорили о войне. Само слово «война», с одной стороны, было для нас святым, сакральным, с другой – означало войну Великую Отечественную, не гражданскую, не финскую, не корейскую, а именно отечественную, самую страшную и тяжкую в истории страны и планеты, победителем в которой были Советский Союз, советский народ. Неоспоримо. Сама мысль о возможности оспорить этот очевидный и общепризнанный факт была тогда просто дикой. Враги России в ту пору еще вжимали голову в плечи, а враги коммунизма, СССР и соцлагеря еще только набирали силу, в том числе и в самом Союзе, когда проклюнулось осмысление режима как тоталитарного, а народ открыто заговорил о ГУЛаге.

Сегодня же картина совсем иная. Широко развернулся процесс стирания не только в российском, но и в мировом общественном сознании подлинных итогов Второй мировой войны, в мировой дух казуистически вводятся факторы, никогда не имевшие сколько-нибудь значимого влияния на исход войны, история грубо и беззастенчиво переписывается в угоду политическим врагам России. Отбиваться тем тяжелее, чем чудовищнее ложь и всё быстрее и быстрее Россия остается один на один со своей историей.

Говорить о врагах России за ее рубежами, особенно ближними – повторять неоднократно сказанное. Куда важнее сегодня пристальнее посмотреть на себя, признать, что это и мы сами обусловили процесс переиначивания итогов этой войны. И надо сказать, обусловили неслабо. Чем же? Своими поддавками и подставами Западу.

Во-первых, нетвердостью и  непоследовательностью (и по сегодняшнюю пору!) в переосмыслении фигуры и роли Сталина, непомерно жертвенных просчетов в проведении войсковых операций. Во-вторых – совершенно бесполезной борьбой с диссидентами, доведшей их до неспособности выработать перспективную программу переустройства жизни (они так и застыли на главном для себя - смести советскую власть, а дальше само уляжется). И в эту же Хрущёвско-Брежневскую пору - свободным проникновением западной антикультуры для подрыва Союза изнутри (по Бжезинскому). В-третьих – трусливой неспособностью в годы перестройки осуществить идейную модернизацию КПСС как главного скрепа страны (хотя бы и по китайскому варианту). В-четвертых – абсолютно бездарным и бездумным демонтажом Советского Союза, переведшим дружбу народов во взаимную неприязнь вплоть до воспрянувшей ненависти и породившим главный источник «новых» взглядов на роль СССР во Второй мировой войне. В-пятых – безоглядной самоотдачей западной либералдемократии, приведшей к разрушению экономики, разграблению страны и построению бюрократически-олигархического капитализма с неуничтожимой коррупцией. В-шестых – неспособностью сохранить и упрочить действовавшие социальные лифты, с разрушением которых (в науке, культуре, образовании, армии и т. п.) у народа Родину отняли, а взамен ничего не дали. И, наконец, в-седьмых – заменой управления страной имитацией управления, безудержным ростом армии чиновников, во имя сохранения своих кресел мучающих страну директивами и формулярами, заваливших страну сотнями тонн никому не нужной отчетности, сеющих у подчиненных неуправляемый страх за свое будущее. Ярче всего имитация управления проявляется в перманентном реформировании важнейших социальных институтов, со всей очевидностью раскрывающем неспособность власти проникать в суть вещей, что понуждает ее усложнять реформы и решения при том, что подлинно результативный движитель прогресса есть простота решений (как у Петра Первого). И в результате всего этого «косяков» больше, чем достижений.

Главный из «косяков» - допущение в образовательном процессе забвения истории вплоть до абсолютного её незнания. Социологи за голову хватаются от результатов опросов старшеклассников по истории страны. Стыдно и прискорбно приводить примеры. На этом фоне более чем основательно опасение, что празднование 65-летия Великой Победы станет последним праздником, когда народ и власть сливаются воедино, и даже последним по пропагандистскому размаху. Нельзя приходить к такому, нельзя, чтобы не остаться один на один со своей историей, ибо именно с этого момента и начинается исчезновение государств, стран и народов.

От редакции: Мы продолжаем публиковать воспоминания ветеранов, их родных и близких, и не только о самой войне, но и о послевоенной жизни. Приглашаем всех читателей «СЛ» поделиться на страницах газеты историей своей семьи – историей великого Подвига и великой Боли нашего Отечества.